Владимир Самойлов выбирает новое направление.

Новые программы, новое направление

В этом сезоне Владимир Самойлов выбирает новое направление, сменив прошлогоднюю эффектную произвольную программу на программу, вдохновленную танго. Лето меняет всё в фигурном катании. Катки закрываются из-за жары, группы разъезжаются, и тренировки проходят на любом доступном льду. Для Самойлова это означает на время покинуть Милан: его домашний каток — тот самый, на котором проходили соревнования по фигурному катанию на Олимпийских играх 2026 года в Милане-Кортине — закрыт до сентября. По словам Самойлова, в этом году температура в городе достигала 38°C.

Самойлов проводит лето в разъездах. Мы встретились с ним во время тренировочного тура по странам Балтии: четыре недели в Таллинне, затем Литва, а последует Финляндия. Это не первый год, когда команда Ангелины Туренко отправляется на север на межсезонье.

Летний режим выживания

Тренировочные сборы — самая сложная часть года, признаёт он: больше работы, больше льда, больше тренировок вне льда.

«Лето — самое трудное время года для меня. Честно говоря, в межсезонье я был почти в депрессии», — признался 27-летний спортсмен. «Я люблю соревнования, смену обстановки, встречи с друзьями на разных мероприятиях. Я люблю путешествовать и видеть новые места».

«С сентября нагрузка снижается, — продолжил он. — В основном мы проводим репетиции и готовимся к соревнованиям. А летом — режим „пытаемся выжить“».

Самойлов охотно признает, что летние тренировки закладывают фундамент для всего последующего. Он терпеливо наматывает километры и исчезает в спортзале.

«Я знаю, что мне нужно развивать выносливость, потому что во время сезона я больше тренируюсь на льду, — объяснил он. — Максимум немного кардио-тренировок».

Крах после Милана

Эмоциональный спад наступил после Олимпийских игр.

«Первая неделя после Милана была на адреналиновом заряде, полна энергии. А потом я рухнул. Как будто меня выключили», — вспоминает Самойлов . «Милан отнял у меня очень много сил — я был совершенно измотан, эмоционально и физически. И мне было очень трудно собраться с силами перед чемпионатом мира в Праге».

Там он занял 14-е место.

«Я всегда нервничаю на чемпионатах мира, но в этом году у меня совсем не осталось нервов», — сказал он. «Настоящий пик стресса пришёлся на чемпионат Европы. Там я нервничал больше, чем в Милане».

Давление в Шеффилде

Почему именно Шеффилд?

«На тех чемпионатах Европы можно было бороться за место в тройке лучших, а это означало больше давления. Для многих это было реально, — отметил Самойлов. — Посмотрите на Георгия Рештенко, которому удалось завоевать бронзу. У многих из нас был шанс. Жаль, что у меня не получилось».

Самойлов признает, что его подвели именно нервы. Годом ранее в Таллине он показал свой лучший результат в карьере — 85,98 балла, заняв третье место после короткой программы и завоевав малую медаль.

«Я очень хорошо помнил, что на предыдущем чемпионате Европы после короткой программы я завоевал небольшую медаль. Да, кто-то скажет, что это всего лишь малая медаль, но для меня она много значила», — поделился он. «И ты понимаешь, что всё это в пределах досягаемости. Ты чувствуешь, что должен повторить это, и понимаешь, что люди тоже этого от тебя ожидают. Я был не в лучшей форме, к тому же было давление. На тренировке ты можешь прыгать любой четверной прыжок, какой захочешь, — а потом выходишь на лёд, и всё совсем по-другому. Я прыгаю по-разному везде: ты приспосабливаешься к качеству льда и к своим нервам. В Шеффилде мой тренер меня не узнал, и я сам себя не узнал. Я не чувствовал лёд».

Однако самое напряжённое соревнование в его жизни произошло ещё годом ранее.

«Чемпионат мира в Бостоне в 2025 году, когда решалась судьба олимпийской путевки. На кону стояло слишком многое, — сказал он. — Я знал, что дополнительный квалификационный турнир в Пекине в сентябре — это риск для меня, я редко бываю в хорошей форме в сентябре. В Бостоне напряжение чувствовалось даже в раздевалках. Заходишь и сразу понимаешь: все полностью сосредоточены».

Обретение свободы в командных соревнованиях

Сами Олимпийские игры не принесли облегчения. Однако о командных соревнованиях Самойлов вспоминает лишь с удовольствием.

«В командном зачёте я совсем не нервничал, что меня удивило», — засмеялся он. «Я был рад, что он был первым — хотя мнения на этот счёт расходятся. Логично было бы поставить его в конец, но это сыграло мне на руку: будем честны, у Польши все равно не было шансов попасть в пятёрку лучших. Это дало мне время выйти на арену и почувствовать лёд. Мне понравилась эта короткая программа. Да, я нервничал за команду, но все равно получил огромное удовольствие».

Лагерь без прыжков

Последовавшее за этим межсезонье было насыщено тренировочными сборами и поездками. Сначала домой, в Польшу, где после чемпионата мира его ждал приём у президента. «Очень волнительно», — говорит он. Затем, как всегда, последовал тренировочный лагерь польской национальной сборной. Наконец, неделя дома в Италии, чтобы перевести дух.

После этого состоялся семинар ISU в Чехии, где хореографом был Адам Соля.

«Для меня это был потрясающий опыт: мы работали только над навыками катания и вращениями — что, честно говоря, сущий ад для фигуриста-одиночника», — сказал Самойлов. «Две недели без единого прыжка. Я не против поработать над навыками катания, но две недели по три тренировки на льду в день без прыжков… Впрочем, всё прошло хорошо — я доволен. Это было полезно. Сложно, но полезно».

Затем в Англии состоялся второй семинар ISU, на котором присутствовали его собственные тренеры, а также Соля, Михал Бржезина и Лука Ланотте.

Танго, наконец-то!

А где в этом расписании найдётся место для постановки новых программ?

Обе программы были начаты в Чехии во время семинара, и обе были поручены Соле.

«График был очень плотным, поэтому мы работали над программами по вечерам после выступлений, понемногу. Короткую программу мы, по сути, ставили ночью», — сказал Самойлов. «Затем я специально съездил в Бельгию, чтобы вместе с Адамом доработать программы и довести их до совершенства».

Обе программы Самойлова — новые в этом сезоне. Поскольку освоение программы требует времени, он часто переносит их из предыдущего сезона.

В этом сезоне Самойлов снова выходит за пределы своей зоны комфорта.

«Последние несколько лет мы экспериментируем со стилями, пробуем что-то новое — это интересно, даже если не всё в итоге получается. Я стараюсь выходить из зоны комфорта, хотя это и сложно, — объяснил он. — Я не хочу катать одно и то же. Я хочу найти что-то действительно своё, и этот сезон не исключение».

Почему именно танго?

Поиски его новой произвольной программы начались с одной простой просьбы.

«Я сразу сказал своим тренерам, что не хочу ничего скучного в произвольной программе. В то же время мы вместе решили, что в этом сезоне будем выступать в более медленном и мягком темпе, потому что моя олимпийская произвольная программа была тяжелее», — сказал он. «Мы искали новый подход».

Когда дело доходит до выбора музыки, для Самойлова мало что имеет большее значение, чем мнение его матери.

«Я всегда обсуждаю музыку с мамой. Её мнение для меня очень важно — она часто видит вещи яснее со стороны», — поделился он. «Перед олимпийским сезоном она сразу сказала, что будет сложно, что музыка будет тяжёлой. А мне казалось, что она меня поддерживает, заряжает энергией. Для меня важно, чтобы музыка была энергичной, чтобы энергия исходила изнутри. Да, она отнимала у меня много сил, и я не всегда мог с ней справиться. Но направление выбрано правильно. Это именно то, чего я хочу».

История новой музыки для произвольной программы необычна. Туренко предлагал ему эту идею два или три сезона назад, но тот отказался.

«Я понимал, что у меня ничего не получится, — сказал фигурист. — Время для чего-то подобного ещё не пришло».

Зачем, собственно? Для танго.

«У нас совершенно не было идей, под что будет исполняться произвольная программа. Я приехал в Англию к Адаму, совершенно ничего не зная — мы с тренером решили полностью ему довериться», — вспоминает Самойлов. «На самом деле, я узнал музыку для произвольной программы в тот же день, когда мы начали её ставить, прямо на месте. Обычно на выбор музыки для произвольной программы уходят месяцы. Адам спросил, есть ли у меня какие-нибудь идеи. Я ответил: нет, совсем никаких — может быть, есть? А он сказал: пять минут!»

Затем Соля исполнил танго. Первая часть — «Обливион» Астора Пьяццоллы , вторая — его не менее знаменитое «Либертанго» .

«Мне кажется, в последнее время никто этим особо не пользовался, — заметил Самойлов. — Для меня это, наверное, необычный выбор, но интересно попробовать. А Ангелина всегда была уверена, что я обязательно должен станцевать танго. Когда Адам включил мне эту музыку на льду, сначала я даже подумал, что они с Туренко заранее это обсуждали, — но нет, оказалось, это совпадение. Она сама была в шоке».

И его тренер, и хореограф считали, что он готов к этому стилю.

«Да, и раньше мне казалось, что я ещё не созрел для этого. Теперь же оказывается, что это судьба, — сказал он. — Почему бы не попробовать? Я готов к экспериментам. Мне пока нелегко, но чувствуется, что это более взрослая, более зрелая программа».

Секретная короткая программа

Обычно музыку предлагают сами тренеры. Короткая программа, которую Самойлов пока не готов раскрыть, — хороший тому пример: её предложила Туренко.

«Сразу после чемпионата мира она предложила произведение, которое будет вторым в программе, и Адам выбрал первую часть, соответствующую ему», — объяснил он. «Первая часть получилась более спокойной, а вторая — более современной и энергичной».

Спина, которая чуть не стоила ему жизни

И сколько времени пройдёт, прежде чем он закончит?

«Пока позволяет здоровье, но у меня есть желание откатать полный цикл соревнований», — сказал он. «Возраст, конечно, важен, но для мужчин это не так критично. Было так много замечательных фигуристов, выступавших после 30. Плющенко, Патрик Чан, Фернандес. И таких ещё много: от 27 до 30 — это далеко не предел».

Когда речь заходит о его здоровье, он говорит осторожно. Серьёзные проблемы со спиной — часть его истории, и они полностью не исчезли.

«Из-за этого я чуть не бросил спорт. У меня было много выпячиваний позвоночника, два вида грыжи, а также воспаление спинного мозга и краевой перелом. Целый букет диагнозов», — сказал он. «Я не катался на коньках четыре или пять месяцев. Мне было 17, у меня заклинило спину, правая нога начала неметь. Я почти ничего не чувствовал».

Это была весна 2017 года, и он помнит этот период как особенно мрачный. «Какая-то пустота, выгорание», — описал он. «Я не понимал, зачем я всё это делаю».

Решение вернуться было исключительно его собственным.

«Родители предоставили мне полную свободу выбора. Они не давили на меня и не уговаривали. Они всегда меня поддерживали», — сказал он. «И это было первое по-настоящему взрослое решение, которое я когда-либо принимал».

Второй шанс

Удивительно, но после возвращения на сцену вышел совершенно другой фигурист.

«До перерыва у меня не было ни одного четверного прыжка, я только-только освоил тройной аксель. Мне было 17, и вокруг меня парни делали четверные прыжки, а за мной подтягивались ещё более молодые», — вспоминает Самойлов. «Когда я решил вернуться, я понимал, что проблемы со спиной, вероятно, не исчезнут. Но я дал себе ещё один шанс — по сути, до следующего обострения».

Он начал заново на сеансах массового катания, отрабатывая базовые навыки катания и перестраивая свои прыжки.

«А потом однажды позвонила мама: „Завтра у тебя пробы у Евгения Плющенко“. Я катался всего пару недель. На тот момент я умел делать только двойные прыжки, и ничего больше», — сказал он. «И он взял меня — и с этого момента всё пошло как по маслу. Я пришёл к нему в конце лета, мгновенно восстановился, и к началу сентября уже выполнял четверной флип на соревнованиях. Восстановиться за месяц — я до сих пор не понимаю, как это вообще возможно».

«И если раньше меня иногда уговаривали тренеры, а иногда заставляла мама, то с того момента я сам понял, зачем занимаюсь фигурным катанием, — добавил он. — Не ради мамы».

Остальные четверные прыжки последовали за этим довольно быстро. «Сальхов, тулуп, лутц, флип, риттбергер, сложные комбинации. До перерыва я думал, что мне повезёт, если я когда-нибудь приземлю хотя бы один четверной. А потом вот это».

Четверные прыжки, пятерные и на один прыжок меньше

Среди всех пяти четверных один явно выделяется на фоне остальных.

«Сальхов, конечно, тоже хорош, хотя лутц мне тоже нравится. А потом флип. К риттбергеру я отношусь нейтрально — он мне кажется немного неудобным. А тулуп — мой наименее любимый», — засмеялся он. «В комбинациях он более-менее хорош, но сам по себе…»

Имея в своем арсенале все четверные, есть ли в мыслях аксель?

«Определённо нет. Мне не нравится аксель как прыжок, в этом-то и проблема», — сказал он. «А вот пятерной я, возможно, когда-нибудь попробую поочередно выполнять. Но для этого нужен очень сильный тренер с страховочным поясом, и это крайне опасно. Так что мысли об этом так и останутся лишь мыслями».

Адаптация к новым правилам

Возможно, новые правила принесут ему некоторое облегчение в связи с нелюбимым тулупом: в сезоне 2026-27 из произвольной программы будет убран один элемент прыжка. Что он думает об этих изменениях?

«Мы фигуристы, и мы работаем по тем правилам, которые нам дают. Хотя в этом есть что-то немного грустное», — признался он. «Я бы с удовольствием вспомнил времена, когда было восемь прыжков — я и тогда выступал. Программа на 4:40 с восемью прыжками, я прекрасно помню. Мне кажется, тогда было больше места, чтобы показать смысл музыки, характер. Сейчас программы стали намного плотнее; вращения и элементы без прыжков в целом стали намного сложнее. Чтобы получить четвёртый уровень за дорожку шагов, нужно около 40 секунд. Это большая часть программы сейчас. По новым правилам у меня шесть вращений в двух программах — и все они разные! Так что в каком-то смысле стало сложнее, конечно. Это определённо не тот случай, когда все упростили», — засмеялся он.

Со всей моей славянской душой

Самойлова часто описывают как невероятного прыгуна с четверным прыжком. За что бы он хотел, чтобы его запомнили — за медали, программы, стабильность?

«Стабильность — это не моя сильная сторона, честно говоря, — сказал он. — В последнее время я много об этом думал, анализировал. В моём случае, я думаю, быть супер-стабильным невозможно. Почему? Мой сальхов и лутц просто не могут быть на сто процентов надёжными. Я исполняю их очень мощно, с большой амплитудой. Я не сдерживаюсь — я исполняю их со всей своей славянской душой». Он смеётся. Так что это либо всё, либо ничего.

«Физически, я думаю, невозможно гарантировать стабильность при таких прыжках. И мне такие прыжки нравятся больше», — продолжил он. «Например, прыжки Као Миуры — его прыжки очень большие, размашистые и красивые».

Успешное выполнение прыжков с бонусом +4 и +5 к GOE приносит совершенно иное удовлетворение.

«Это гораздо приятнее, чем вырывать что-то из-под ног, чтобы получить +1», — сказал он. «На чемпионате мира в Праге, когда я хорошо выполнил лутц, я был очень доволен собой. А потом я перешёл к сальхову — и всё пошло не так. Уже в воздухе было очевидно, что я не смогу приземлиться. За полсекунды в моей голове пронеслось двести мыслей. Но я всё равно провалил прыжок».

Учимся бороться, преодолевая ошибки.

Рассматривал ли он возможность сотрудничества со спортивным психологом? У него есть такой опыт, но в последнее время он научился самостоятельно брать себя в руки. Переломный момент наступил на чемпионате Европы 2024 года.

«До этого, после неудачного элемента, я практически прекращал бороться. В Каунасе всё было по-другому. После того, как я провалил первый лутц, я взял себя в руки и откатал приличную программу», — сказал он. «Тогда я понял, что нужно бороться до самого конца. И я научился держаться. В любом случае, тот чемпионат Европы в Каунасе был незабываемым — атмосфера там была как на Олимпийских играх, клянусь».

Когда речь заходит об источниках вдохновения, сразу же на ум приходят три имени.

«Меня всегда завораживало катание Юдзуру Ханю и Хавьера Фернандеса, а также Брайана Жубера», — сказал он.

Все трое известны своим умением доминировать на арене, и не случайно именно на них он ориентируется. Самойлов хочет, чтобы его запомнили как фигуриста, который мог делать то же самое.

«Я искренне болел за Жубера. Я переживал за него на соревнования так, будто они были моими собственными. Он излучал уверенность; казалось, он подчинял себе публику, и он точно знал, как это сделать», — сказал он. «Его «Матрица» — невероятная программа в истории мирового фигурного катания. Вы до сих пор можете пересмотреть её. Она действительно произвела на вас неизгладимое впечатление».

«Я также думаю о сотрудничестве Флорана Амодио и Николая Морозова. Программы того периода вызывали мурашки по коже. Это были два человека, которые нашли друг друга и между ними возникла невероятная химия», — добавил он. «Морозов проявил свой гений через катание Флорана. И Флорана до сих пор помнят».

Он хочет, чтобы его помнили не только за прыжки.

«Сейчас мы много работаем над этим с моими тренерами».

Тесный мир в Италии

После напряженного межсезонья Самойлов с теплотой вспоминает свой отпуск. В этом году он разделил его на две части, проведя первую половину в начале июня.

«Я просто лежал дома. Ничего не делал. Не знаю, как это у других, но я сплю столько, сколько могу. До трёх часов дня, если получится. Высыпаюсь и просто валяюсь», — сказал он. «Мой идеальный отпуск — это не выходить из дома, как можно меньше двигаться, почти никаких тренировок. Никаких прогулок, как можно более пассивный отдых. Моя маленькая квартира в Италии — это мой маленький мир, мой распорядок дня, моя зона комфорта».

Италия теперь его дом, но из-за тренировочных сборов, которые длятся до двух с половиной месяцев в межсезонье, и постоянных переездов в течение сезона, он редко бывает там. Почти весь год он живёт на чемоданах.

Семья Самойлова осталась в России. Он не виделся с ними с тех пор, как уехал в 2021 году выступать за Польшу, и эта разлука длится уже пять лет, и он признаёт, что это непросто. Вторую половину своего отпуска, в июле, он посвятил долгожданной встрече с сестрой на берегу моря.

Начать все заново в новой стране оказалось гораздо сложнее, чем он себе представлял.

«Мне даже не нравится это вспоминать», — сказал он. «Первые пару месяцев я жил на кухне большой квартиры с другими фигуристами и тоже спал там. Сейчас это забавно — люди даже жаловались, что я храплю и не даю им спать. Честно говоря? Я подумывал уйти и всё бросить. И я рад, что не сделал этого. В итоге всё сложилось как нельзя лучше. Я ни разу не пожалел, что остался. Я рад, что выстоял. Но, конечно, я лучше многих понимаю, как тяжело всё изменить: когда не знаешь языка, нет настоящих денег, и приходится сразу же адаптироваться ко всему новому».

С его английским у него больше нет проблем.

«Я всему учился по ходу дела. Если я не знал какого-то слова, мне помогали мои тренеры. Больше всего помогает практика устной речи на соревнованиях, включая интервью — это я могу сказать с уверенностью».

Предстоящий сезон

Самойлов планирует начать сезон в конце сентября или начале октября либо на турнире Nepela Trophy, либо на Trialeti Trophy, а дальнейшие планы будут определены его тренерами.

«Это никогда не бывает моим самым сильным отрезком сезона, но на "Челленджерах" нужно обязательно покататься», — сказал он. «А с двумя совершенно новыми программами одновременно, эти ранние старты — это скорее возможность набрать форму, чем выйти на пик».

Ещё одним грядущим изменением может стать увеличение продолжительности сезона.

«Конечно, сложно оставаться в отличной форме весь сезон, поэтому неудачные выступления неизбежны. Моя форма обычно падает на чемпионате страны, потому что к ноябрю нужно быть в действительно хорошей форме к Гран-при и "Челленджерам". А в январе нужно снова набирать форму к чемпионату Европы. Так что декабрь тоже не моё время», — объяснил он. «Обычно я быстро набираю форму, но она недолго сохраняется».

С нетерпением жду поездки в Японию

На данный момент у него запланировано одно выступление на Гран-при. Ситуация ещё может измениться, но он рад, что это именно Гран-при в Японии.

«Я обожаю там выступать. Я был там однажды, на чемпионате мира. Это страна, которую каждый должен посетить хотя бы раз», — сказал он. «Это другая планета. Там всё по-другому и нереально. Публика невероятная; они знают и понимают фигурное катание, и то, как они болеют, — это нечто особенное, и не только за своих. Чувствуется, что они любят фигуристов и любят наш спорт. Это культура уважительного отношения ко всем».

Он также тепло отзывается об американской публике.

«На чемпионате мира в Бостоне я выступал сразу после Эндрю Торгашева, на его домашнем льду, и меня очень тепло приняли. В приёме не было ничего холодного», — вспоминал он. «Прекрасные воспоминания».

Браслет вместо татуировки

Среди фигуристов набирает популярность татуировка с олимпийскими кольцами, которые хранятся как своего рода памятный сувенир. Самойлов не в восторге от этой идеи, хотя признает, что она приходила ему в голову после Милана, но он быстро от неё отказался.

«Хотя это воспоминание останется с тобой на всю жизнь, сама идея сделать это на себе меня не устраивает», — сказал он. «Хотя мне нравится, как это выглядит на других людях».

Его памятный сувенир из Милана — это персонализированный олимпийский браслет в цветах польского флага. Он не снимает его с тех пор. И он оставляет место для второго, который он получит через четыре года.

С надеждой.