Мы встречаемся с Ниной у нее дома - сразу после второй тренировки за день. За окном уже темнеет, в квартире тихо, и только по усталости в голосе можно понять, насколько насыщенным был этот день.

Нина заваривает чай, садится напротив, и разговор завязывается сам собой: о детстве, в котором не было времени на дружбу и о болезни, когда речь шла не о спорте, а о жизни.

- Расскажи, каким ребенком ты была?

- Самое раннее, что помню, - у меня были проблемы с питанием. Накормить меня было задачей со звездочкой. Мама рассказывала, как бабушка отвлекала меня, я открывала рот, и в этот момент мама успевала засунуть ложку с кашей. Если бы такие проблемы были сейчас, держать вес было бы проще. Но сейчас наоборот.

Я очень любила делать что-то руками - это и сейчас осталось, просто нет времени. Любила, когда меня хвалят. Ну какой ребенок, конечно, это не любит? Я лев, меня надо хвалить: если никто не хвалит, жизнь кажется грустной. Любила бегать, беситься, кататься на воротах - однажды они прижали мне голову, и ее зашивали. В целом я была бандиткой, как говорит мой тренер.

- Помнишь, как попала в фигурное катание?

- Не помню, как мне об этом сказали, но помню фрагменты: мы с мамой и папой пошли на каток, они поставили меня на коньки. Не помню ни где, ни когда, ни сколько мне было, помню только ощущение льда. Потом меня отдали в школу. Сначала - к одному тренеру. Она увидела, что я уже умею кататься, и прямо на льду перевела меня в другую группу - так я попала к Свете. Это была идея мамы: у меня были проблемы со здоровьем, и врач сказал, что для закалки нужно пойти на фигурное катание. Мама никогда не думала, что отдаст ребенка в этот вид спорта: у нее в школе была одноклассница-фигуристка, которая приходила вся в синяках. Но в итоге «никогда в жизни» произошло.

- Каким было твое первое соревнование?

- Я была в голубом платье с рукавами, как у Золушки. Это было на нашем катке, и помню, что было темно. Я даже катала какую-то программу. Помню, что долго занимала последние или предпоследние места. Всегда думала, что первая, но оказывалось, что с конца.

Меня никто и не заставлял этим заниматься, только тренер, потому что это ее работа. Родители меня не заставляли, не реализовывали через меня свои амбиции. И это правильно, в отличие от того, как часто бывает сейчас, когда родители давят на детей. Я просто в детстве сама хотела закончить, и постоянно говорила: «Вот коньки маленькие станут, и я закончу…» - и не заканчивала.

- Какую школу ты окончила?

- Я окончила Таллиннскую Мустамяэскую гуманитарную гимназию. Сначала училась в другой школе, но в середине 3-го класса перевелась.

- И как удавалось совмещать учебу и спорт?

- Сложно. После тренировок не хотелось делать домашку, поэтому я старалась выполнять задания на переменах или на уроках. Однако учителя и классные руководители сильно меня поддерживали. Они знали, чем я занимаюсь, видели результаты и спокойно относились к тому, что я ухожу с уроков на тренировки, могу выйти посреди занятия. С их помощью было гораздо проще.

- Какие у тебя были отношения с одноклассниками?

- До девятого класса почти никаких. Я была одиночкой, все время уходила на тренировки. Дружила с отличницей, над ней подшучивали, и мне тоже доставалось. Но я относилась к этому спокойно. В тот момент я уже знала, для чего и чем я занимаюсь, и мне было все равно: общаются со мной, не общаются.

Школа для меня была местом, где нужно прийти, написать контрольную, получить оценку и уйти на тренировку. Я с детства не понимала людей, у которых нет ни хобби, ни целей, которые потом просто сидят и прожигают жизнь. Мне всегда хотелось пробовать новое, я всегда должна быть занята.

С десятого класса классы соединили, образовался большой коллектив. Тогда мы начали общаться с Анитой (Анита Дерягина - хореограф известного гала-программы под мелодию Cell Block Tango - прим. ред.) и еще одной девочкой, появилась своя небольшая компания. К этому времени у меня были уже результаты более высокого уровня, и одноклассники начали уважать. Отношение меняется, когда ты чего-то достигаешь.

- Ты поступила в университет после гимназии?

- Да, в Таллиннский университет на Kehakultuur. Отучилась год и поняла, что это не для меня. Университет сильно отличается от школы: там никто за тобой не бегает, все на тебе самой, да и из-за языка было трудно. Мы с Анитой поступили вместе. Она, молодец, ушла уже через два дня. Теорию я сдавала, но с практикой было тяжело: плавание, баскетбол, волейбол, акробатика, а потом еще свои тренировки на льду. Хотела уйти уже после первого полугодия, но тренер сказал: «Тебе это понадобится, попробуй еще». Попробовала - не пошло. Но в будущем мне точно еще предстоит высшее образование получить.

- Не пожалела потом?

- Нет. Результаты пошли вверх. Я выиграла Европу, потом еще одну. Я свободна, могу больше заниматься частными уроками с детьми, зарабатывать, вот арендовала квартиру. Учиться можно всю жизнь, а спорт - краткосрочное удовольствие.

- Какие у тебя отношения с тренером Светланой?

- Очень доверительные, и это важно в нашей работе. Я вижу ее чаще, чем родителей, - каждый день по несколько часов. Она стала частью семьи, я отношусь к ней как ко второй маме. С детства мы проводили с тренерами больше времени, чем с родителями, и от их воспитания многое зависит.

Мне кажется, Светлана научила меня достойно вести себя на публике, показывать себя, общаться. Все, что во мне есть сейчас, - заслуга родителей и тренера. Тренера я тоже считаю родителем.

- Расскажи про своих родителей, чем они занимаются?

- Мама в детстве перепробовала почти все виды спорта, даже дайвинг. Сейчас она финансовый директор. Она замечательная мама, человек, который сделал для меня больше всего на свете. С ней я чувствую себя максимально комфортно, знаю, что всегда могу прийти и все рассказать. Папа занимается строительством, работает в фирме дедушки по папиной линии. Он выполнял классическую отцовскую роль, учил кататься на велосипеде. Бабушки и дедушки тоже очень помогали: сидели со мной, водили на тренировки и кружки. Без них родителям было бы намного тяжелее.

- Мама всегда с тобой на соревнованиях, она часть твоей команды. Папа тоже ездит?

- В последнее время да. Раньше не было такой возможности и особого смысла: сейчас, когда есть крупные чемпионаты, уже собирается большая команда поддержки, и это очень приятно. Но у меня есть своя рутина: есть люди, с которыми я могу быть до старта, и те, с которыми не могу.

Перед стартом я концентрируюсь на себе. Мама полностью в теме фигурного катания и понимает процесс, а папа только в него вникает, поэтому некоторые моменты могут меня сбивать. Поэтому перед стартом я выбираю людей, которые понимают мой режим. После соревнований - уже можно все.

На всех выступлениях в Таллинне папа всегда присутствует, все снимает на камеру. Он специально купил камеру, чтобы записывать соревнования мои и брата.

- Ты больше «мамина дочка»?

- Однозначно - да, потому что я все-таки с мамой жила, когда родители развелись. Но если спросить: «Тебе грустно, что они развелись?» - нет, потому что у мамы появилась своя жизнь.

Я не вижу смысла, когда родители страдают и остаются вместе ради детей. Ребенку ведь главное, чтобы оба родителя просто были в его жизни и не исчезали. У папы появилась тоже своя семья, у меня два замечательных брата, один из них - фигурист, другой - футболист, все время спорят, кто из них лучше. В итоге у меня две большие полноценные семьи, и это, наоборот, плюс - больше близких людей.

- Сколько тебе было, когда родители развелись?

- Не помню точно, может, два-три года. Ничего страшного, справились. Папа всегда помогал, дедушка тоже. Благодаря им у меня была возможность заниматься фигурным катанием и кружками. Финансово они сделали все. То, что мы не так часто виделись - мне с этим ничего не сделать, потому что я все время была на катке и занималась своими делами. Но я не чувствую, что мне чего-то не хватало. Родители сделали для меня все, и я рада, что стала таким человеком, которым сейчас являюсь.

- Какие главные качества родители в тебя заложили?

- Быть доброй и уважительной к другим - это, наверное, тренер заложил. Мама учила стоять за себя, не давать в обиду. Папа учил драться, если нужно защититься - до сих пор помню элементы из карате и тхэквондо. Они заложили настойчивость и характер: если я чего-то хочу, добиваюсь этого, но честным путем.

Хотя я при этом довольно злопамятный человек: если кто-то сделал плохо мне или близким, я это помню, мне потом трудно общаться с этим человеком. Если интуитивно чувствую неискренность, держу дистанцию и берегу личные границы.

- Ты упомянула, что один из братьев занимается фигурным катанием. Чья это была идея?

- Он всегда был очень танцевальным, любил двигаться под музыку. Я подумала, что хороших танцевальных клубов у нас мало, а фигурное катание и тело развивает, и здоровье укрепляет. Предложила этот вариант, он согласился. Мне бы хотелось, чтобы он занимался у моего тренера, но они живут далеко. Я слежу за его стартами, вижу прогресс, но и разницу с нашими девочками у Светланы тоже вижу - это небо и земля. Понимаю, что мальчики развиваются позже, но главное все равно - здоровье.

Не горю желанием, чтобы он шел в профессиональный спорт: знаю, как это тяжело и травматично. Пусть будет здоров и счастлив - это важнее. Если у меня есть амбиции, я реализую их сама, а не через других. Этого же советую и родителям, которые пытаются жить через детей: сначала чего-то добейтесь, потом уже детей трогайте.

- Как выглядит твоя рутина?

- Если это сезон и я готовлюсь к соревнованиям, то просыпаюсь в зависимости от времени первой тренировки: обычно они или в 06:00, или в 12:00. Если есть возможность выспаться, я с удовольствием этим пользуюсь, потому что сон - это святое. Если я не выспалась, то у меня плохое настроение и лучше меня не трогать.

Если есть время и желание, завтракаю, если нет - пью кофе. Без кофе день не начинается. Потом тренировка. После нее - иногда мероприятия, интервью, съемки, зависит от дня. Затем отдых или бытовые дела, потом вторая тренировка. Вечером - ужин или просто отдых, телефон, расслабление - и спать.

- Как часто удается встречаться с друзьями?

- Если совпадают графики. Все мои друзья заняты, у меня нет людей, которые ничего не делают. Нам с такими даже не о чем поговорить. Если получается, можем устроить ночевку, пойти в город, пообедать. Для близких людей я всегда постараюсь найти время и подвинуть дела.

- После победы на чемпионате Европы в Таллинне о тебе узнали многие. Помнишь свои эмоции? Ты была готова к такому вниманию?

- Я была в шоке. Не ожидала, что вообще могу выиграть. Сезон начинался тяжело, все шло через одно место, а потом я собралась и выиграла. Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть к новому статусу и популярности, к тому, что все узнают. Сначала это даже пугало. Со временем стало ясно: открываются двери, появляется больше возможностей, можно заработать, ты уже оставил какой‑то след.

- Когда впервые появилась мысль об Олимпийских играх?

- Во время прошлой Олимпиады, когда еще каталась Эва-Лотта Кийбус. У нее была травма, результаты падали, а у меня сезон шел лучше. Но правила были такими: если она остается второй по сумме, она все равно едет, потому что завоевала место.

Я думала: «Я могла бы поехать, прикольно - первый сезон в сеньорах и сразу Олимпиада». Но сейчас понимаю, что не была к этому готова. Тогда я держала в голове, что если с ней что-то случится, я должна быть готова, но понимала: на Олимпиаду едут, даже если без руки или ноги, и свое место никто не отдаст. Сейчас у меня такая же мотивация: да, травма - но идем и делаем. К этой Олимпиаде я уже готовилась четыре года. Физически и тогда была хорошо готова, сезон шел, программы набирали обороты. Но ментально это могло бы меня сломать. Эти четыре года были нужны, чтобы пройти через разные состояния. Теперь я лучше чувствую свое тело и умею управлять собой.

- Как тебе кажется, что отличает тебя от других девушек?

- Наверное, это лучше спросить у зрителей... Мне легко даются прыжки: когда прыгаю, обычно делаю это хорошо. У меня есть чувство музыки, характер, который могу передать, и техника, и скольжение. Сейчас многие зациклены на технике и четверных, забывая о катании. А должно быть и то, и другое.

Люди говорят, что, когда смотрят на меня, почему-то мотивируются из-за того, через что мне пришлось пройти. Я показываю, что, несмотря ни на что, можно выходить и делать то, что любишь. Думаю, моя задача - давать людям мотивацию и хорошие эмоции.

- После короткой программы на Олимпиаде ты была очень на нервах. Это были самые стрессовые соревнования в жизни?

- До проката у меня была настоящая паника, раньше я такого не помню. Было страшно выходить. Но во время проката смогла собраться. Бывали старты, где из-за нервов совсем не чувствуешь тело - это ужасное ощущение. Пубертат - самый сложный в этом плане. Рано или поздно через это пройдут все девочки - кто выдержит, кто нет.

- Как у спортсменок проявляются ментальные и физические изменения во время пубертата?

- Ментально: сначала ты можешь спокойно делать элементы, не думая о рисках. В период перехода мозг и тело начинают включать инстинкт самосохранения. Ребенок рисков не осознает, а чем старше, тем больше понимаешь, чем может закончиться прыжок. Начинаешь прокручивать плохие сценарии - и уже тяжело заходить на элемент, преодоление идет очень жестко.

Физически все понятно: тело меняется, баланс нарушается - грудь, бедра, вес, ты не понимаешь, как с этим работать. Можно почти ничего не есть и все равно набирать - дело в гормонах, а не в еде. У мальчиков иначе: они становятся шире, мощнее и могут справиться, если техника уже поставлена.

- На твоем пути было несколько серьезных проблем со здоровьем. Первым тяжелым заболеванием стала апластическая анемия. Расскажи о том периоде.

- В 2020-м я почувствовала, что мне очень тяжело тренироваться: еле дышала, быстро уставала, не было сил. На теле появились красные пятна - петехии, лопались капилляры. Думали, что это от нагрузок. Потом появились синяки, которые не проходили, а только увеличивались. Ноги были в синяках, руки - в пятнах. В школе я поднималась по лестнице с остановками, сердце билось так сильно, что боль отдавала в голову. То, что раньше занимало 30 секунд, стало занимать пять минут.

Однажды вечером при чистке зубов я немного задела десну, а утром проснулась - вся подушка и рот в крови, кровотечение не останавливалось. Мы поехали к врачу, оттуда меня отправили в клинику, на пятый этаж - онкологическое отделение, как позже узнала мама. Я тогда многого не понимала, думала, что меня вылечат, и я вернусь на тренировку. После анализов врачи сказали: «Как ты еще жива и как вообще катаешься?» Гемоглобин был около 60-66 при норме от 115, тромбоциты - один при норме от 150. Мне прямо сказали, что если бы я сильно порезалась, могли бы не спасти.

Сделали операцию - взяли пробу костного мозга. Подтвердилось, что он не работает и не вырабатывает клетки крови. Мне перелили кровь. Тогда я поняла, как много людей нуждаются в донорской крови. Мы с мамой стараемся везде говорить о важности донорства.

Нам предложили два варианта: искать донора костного мозга или делать гормональную терапию с шансом 50 на 50. Донора не нашли, выбрали терапию. Потом было восстановление. Я должна была провести две недели в изоляционной комнате.

Я тогда была ребенком и не осознавала всей серьезности. И, наверное, именно детский оптимизм помог пройти через это быстрее и легче. Самое страшное, что осталось в памяти, - это даже не уколы и не то, как от всех процедур у меня отнимались руки и ноги, а тот момент, когда мама вышла в коридор, дверь мне осталась незакрытой, и я слышала, как она плакала. Вот это действительно было больно. Каждый раз, когда я вспоминаю об этом, мне самой хочется заплакать… Но сейчас я не буду.

- Помнишь первые соревнования после болезни?

- Через год после постановки диагноза, на юниорском отборе в Эстонии. Я ни разу не катала произвольную целиком. В короткой откатала неплохо, но на произвольную не собиралась выходить. Пришла на каток просто поболеть за своих. Света спросила: «Не хочешь выйти, просто для себя?». Я вышла в тренировочном костюме, откатала, почти все прыжки сделала и заняла второе место. Я была в шоке. Заканчиваю программу, смотрю на тренеров, а они плачут. Они ведь понимали, через что я прошла. Сейчас, если бы я это переживала заново, разрыдалась бы уже на льду.

- Это был самый сложный этап?

- Да, потому что стоял вопрос не о возвращении в спорт, а о том, выживу я или нет.

- После победы на Европе в 2025 году тебе понадобилась операция на ахилловом сухожилии правой ноги. Как ты справлялась в этот раз?

- Травма появилась после чемпионата Европы, на тренировке во время прыжка, но тогда проблему никто не увидел. Дальше начался период американских горок: один день я могла тренироваться, на следующий - нет, и так постоянно. Это очень давило, я была на грани срыва: так хочешь - и не можешь.

Мне делали блокады, уколы, плазму - все только ухудшало ситуацию. После плазмы боль вернулась. Но, слава богу, у меня есть умная мама, которая сказала: «Все, мы едем в Германию».

- Проблема в том, что эстонские врачи не смогли сразу обнаружить проблему?

- Да, мы потеряли очень много времени. Я не понимаю, почему один врач нашел проблему за две минуты, а другие врачи не могли полгода этого сделать. Теперь я знаю: если серьезная травма - лучше сразу ехать за границу, потратить деньги, но получить профессиональную помощь.

- Как ты восстанавливалась уже во взрослом возрасте?

- Более осознанно. Я понимала: если поспешу, все начнется заново. Останавливала себя, делала все аккуратно. Благодарна тренеру, что не давила, а поддерживала. Я не хотела мучиться на Олимпиаде, хотела кататься и наслаждаться, поэтому делала все, чтобы боль ушла. Специалисты очень помогли. И, честно, спасибо Богу, потому что я не до конца понимаю, как у меня все это получается.

- Ты верующий человек?

- Я не хожу регулярно в церковь молиться, но чувствую, что есть нечто, что помогает. Я не знаю, внутренние это силы или действительно вера во что-то, но я часто обращаюсь к Богу мысленно, от этого становится легче. Сложно сказать, верю ли в то, чего не видела, но внутреннее чувство и настрой помогают.

- Ты всегда такая позитивная?

- Даже если человек мне неприятен, я стараюсь держать лицо. В последнее время это сложнее, потому что я уже знаю себе цену и понимаю: если мне неприятно, это забирает силы. Я предпочту не общаться.

Но я всегда стараюсь сначала видеть в людях хорошее. Если жить в негативе, искать проблемы - ты делаешь хуже только себе. Если думать позитивно, жить позитивно - и проблем меньше будет. Ты к жизни относишься позитивно - и она к тебе позитивно. Я стараюсь этого придерживаться.Какие у тебя самые главные ценности?

- Быть честной по отношению к себе. И дарить людям позитив. Потому что я знаю: если хочешь что-то получить - нужно сначала что-то отдать. Просто так ничего не бывает.- Ты семейный человек?

- Да, но это не обязательно большие сборы, традиции и все такое. Мне достаточно даже одного человека рядом, с которым есть что-то общее. Конечно, я думаю о будущем - о детях, о семье. Хочется ощущение дома. И еще я поняла, что мне очень нравится чувство, когда у тебя есть свое пространство, где ты хозяйка. Где никто не командует. Вот это для меня очень важно.

- В каком возрасте хотела бы семью и детей?

- Когда закончу спорт. А когда это будет - не знаю, жизнь покажет. Потому что важно иметь возможность обеспечивать ребенка. К этому нужно быть готовой - и морально, и материально.

- Для тебя важен брак?

- Да. Мне кажется, что официальный брак как будто расставляет определенные рамки и понимание в жизни. Даже формулировка: «у меня есть парень» и «у меня есть муж» - это разные вещи. Конечно, хочется быть женой, а не просто девушкой. Но всему свое время.

- Какой ты видишь себя через пять лет?

- Без понятия, но это точно будет связано с фигурным катанием. Надеюсь, что уже буду замужем. И, возможно, стану хорошим хореографом. Танцами я точно буду заниматься - тело нужно развивать. Насчет детей пока не знаю, но какое-нибудь животное точно будет. Я очень люблю собак - не могу без них. Всегда хочется кого-то потискать. Особенно когда близкий человек уезжает - нужно же кого-то обнимать.

- Уже были мысли, что будет нас ждать в новом сезоне?

- Смотря, что здоровье позволит… Четверные, может…

- Ого! Ты ведь недавно пробовала четверные на тренировках на чемпионате мира?

- Да, я немного разозлилась после короткой и решила что-то интересное попробовать. Тренеры были сначала против.

- В Эстонии кто-то из девушек вообще прыгал четверные?

- Нет, только может на тренировках, И то, кажется, что я была ближе всех в свое время. Аксель я прыгала тройной уже года три назад, потом были травмы и я потеряла его. На четверной тоже были попытки, немного с недокрутом, но еще до пубертата. Сейчас по-другому, но тот факт, что я уже вошла и скрутилась - это уже успех.

Теперь я еще поняла, что у меня есть шанс побороться за медаль на чемпионате мира. Точнее, он уже был - и я надеюсь, что еще будет. Хочется идти дальше, выше. Я вообще не люблю останавливаться: как в игре - прошел один уровень, сразу хочется на следующий.

- Получается, что бронзовая медаль бельгийской фигуристки Нины Пинзарроне на ЧМ в этом сезоне тебя замотивировала и показала, что это возможно?

- Да, потому что на Европе я набрала 216 баллов, и если бы так же откатала, могла бы быть третьей. Но с другой стороны, понимаю, что у меня тогда уже не хватало сил.Раньше казалось, что это вообще невозможно - как бы хорошо ты ни катался, все равно не обыграть американок и японок. А оказалось - возможно. Сейчас я понимаю: меня мой прокат вообще не устраивает. Если раньше седьмое место - это было для меня «вау», то теперь амбиции выросли.