Алина сама я думаю не очень в курсе таких тонкостей, о чем тут вообще может быть разговор. У Вашей подруги был свой индивидуальный случай.

Все, кто знает Софью, отмечают, что она всегда была ориентирована на победу, стремясь быть лучшей во всём, чем занималась. В 11 лет, вдохновившись фильмом «Принцесса льда», она решает начать заниматься фигурным катанием, но поскольку в Краснодаре в те годы не было даже катка, она начала разучивать прыжки самостоятельно дома, многократно просматривая кадры сначала из фильма, затем с соревнований по фигурному катанию. В 2006 году Софья случайно наткнулась на рекламу открытия в городе секции по фигурному катанию и самостоятельно записала себя в группу, поставив родителей перед фактом. Первое время занятия проходили в торговом центре на пластиковой площадке, пока не был построен каток шатрового типа. В 2007 году в Краснодар в качестве тренера приехала работать тренер из Москвы Валерия Симакова — бывшая парница, выступавшая в паре с Антоном Токаревым. Софья перешла в её группу. С этого момента у 12-летней спортсменки начались серьёзные тренировки. Через три года, когда Софья перешла учиться в девятый класс, родители вновь поставили перед ней вопрос, что на первом месте должна быть учёба, а не спорт, тем более что Валерия Симакова в тот год вернулась в Москву. К тому же у Софьи начались конфликты с учителями в школе, которые возмущались из-за пропуска олимпиад, которые совпадали с соревнованиями. В результате всех дискуссий Софья перешла на заочное обучение в школе и уехала тренироваться в Тихорецк к Евгении Крайнюковой. По окончании школы Софья под нажимом родителей поступает в РЭУ им. Плеханова на экономический факультет, хотя, по собственному признанию, ехала в Москву поступать в РГУФК, поскольку «быть тренером — это мечта всей жизни». Чтобы не изменять ей, Софья Федченко поступает в РГУФКСМиТ на заочный и успешно оканчивает оба вуза, причём «Плешку» с красным дипломом. Параллельно с обучением она начинает давать индивидуальные уроки сначала для юных хоккеистов, а затем и для фигуристов. Поворотом в своей тренерской судьбе Софья считает решение организовать сборы в Тверской области, что привело к появлению в Твери собственной группы. Для этого ей приходилось после института садиться на «Сапсан», чтобы через час быть уже на льду, где с трёх часов и до вечера она работала с детьми, а вечером на том же «Сапсане» возвращалась обратно в Москву. И так каждый день.

Софья, как вы начали тренировать в Москве?
Постепенно появились результаты, дети стали выигрывать какие-то соревнования, были конфликты в Твери. Через какое-то время я предложила родителям и спортсменам кататься в Москве, мы нашли лёд в Щербинке и перешли туда. Потом из-за непредвиденной ситуации, связанной со сменой руководства, нам пришлось всей группой уйти с катка. Так мы перебрались на север Москвы, сначала на каток «Генезис», а потом на «Триумф», где работаем последние пять лет. Ещё в Щербинке я начала брать лёд в аренду, хотя долго не решалась на этот шаг, поскольку всегда есть риск, что лёд не окупится. Вести свою группу — это большая ответственность.
Почему же решились?
Решилась во многом из-за Алины Горбачёвой, которая на тот момент уже прыгала все тройные прыжки и неплохо каталась. Когда она на Первенстве России в младшем возрасте заняла то ли девятое, то ли десятое место, я ей сказала, что дальше тренировать её, по сути, на массовом катании я не могу. Она каталась в толпе детей, и в этой каше разучивать четверные прыжки было опасно. Я ей предложила выбрать тренера, группу, школу, в которую она хочет перейти, и я её туда отведу.
Вы были готовы расстаться со своей лучшей спортсменкой?
Я понимала, что не могу рисковать её карьерой, здоровьем, перспективами. Алина сначала вроде бы согласилась с моими доводами, а потом вдруг объявила, что не хочет никуда уходить. Я оказалась в ситуации, когда надо было решаться арендовать лёд для группы.
Как Алина Горбачёва оказалась в вашей группе?
Мы с ней познакомились в Краснодаре. Я приехала после сессии домой, и мой друг попросил проконсультировать одну спортсменку, и хотя я долго отнекивалась, он меня уговорил. Алина на первом же занятии мне понравилась тем, что быстро впитывала информацию. Мы за неделю собрали несколько двойных прыжков: сальхов, риттбергер, тулуп или флип, не помню уже. Потом я приехала в Краснодар на зимние каникулы, и мы ещё примерно месяц с ней покатались, выучили уже все двойные и каскады 2-2. Ближе к лету она с мамой приехала в Москву, пробыла со мной всё лето на сборах и решила дальше тренироваться у меня в Твери и выступать за Тверь.
Как складывался ваш тренерский штаб?
Я долго искала тренера по скольжению, который был бы такой же требовательный, как и я, и даже больше. Я считаю, что если ты не умеешь кататься, то хорошо прыгать не будешь. Всегда объясняю родителям новых спортсменов моей группы, что мы не будем с утра до ночи прыгать, а будем заниматься скольжением, чтобы в прыжок спортсмена толкала дуга, а не только сила мышц. Словом, я долго искала специалиста, а потом случайно познакомилась с Владой Данилкиной, и мы сработались. Уже четыре года, как мы работаем вместе.
Какие вы предъявляете требования к занятиям хореографией?
Хорошего хореографа я искала почти девять лет: сложно найти специалиста, который будет понимать специфику фигурного катания и давать у станка то, что нужно для льда. Год назад мы нашли таких специалистов: ледовыми хореографами у нас работают Никита Михайлов и Сергей Вербило.
А чем тогда занимается Влада Данилкина?
Сейчас мы с ней работаем как основные тренеры. В какой-то момент я попросила Владу тренировать Алину, и она прекрасно справилась.
Почему вы приняли такое решение?
У Алины в 14 лет наступил тот период, когда я ей слово, она мне двадцать. У неё четверной сальхов уже стабильно начал получаться, а у нас каждая тренировка — препирательство или перепалка. Я сказала Владе, что у нас есть два варианта: либо Алина уходит в другую школу, либо ты начинаешь её тренировать, потому что со мной она не работает. Словом, Влада с ней прыгала, наверное, целый год. Она прекрасно понимает технику прыжков и других элементов. Вообще в детстве она прыгала явно лучше меня, ведь я особо не прыгала в силу всех своих обстоятельств.
Софья, как вы освоили всю прыжковую технику, если сами, по вашим словам, ничего особо не прыгали?
Я училась по видеозаписям соревнований. Например, смотрела, как 50 разных фигуристов прыгают риттбергер, и из этих 50 вариантов выбирала тот, который выглядел более правильным по сравнению с другими. Когда я начала тренировать, у меня не было опыта, чтобы понимать, как подобрать технику прыжка под каждого своего спортсмена, поэтому я смотрела на других фигуристов, которые по антропометрическим данным были схожи с моими, понимая, что их техника моему спортсмену будут тоже удобна.
Мне часто приходилось слышать от специалистов, что техника исполнения прыжков и других элементов в фигурном катании у всех одна и та же, разве нет?
Даже если взять самые топовые группы, спортсмены прыгают по-разному, потому что не могут люди, у которых разные антропометрические данные, прыгать, вращаться, скользить одинаково. Очевидно же, что биомеханика движения у разных спортсменов разная. Конечно, есть такие базовые вещи, как правильно толкнуться с дуги, куда поставить зубец и прочее. Всех спортсменов я учу эти движения делать одинаково, но дальше возникают мелкие нюансы: например, в зубцовых прыжках мах можно делать либо почти прямой ногой, либо согнутой с высоким поднятием бедра. Когда я смотрю на своего спортсмена, то понимаю, какой нюанс ему больше подойдёт, чтобы выучить элемент.
Вы смотрите международные соревнования?
Конечно, мне как тренеру интересно наблюдать за соревнованиями высокого уровня, тем более что сейчас мы не выступаем за рубежом, а знать и понимать мировые тенденции необходимо.
На ваш взгляд, какие прослеживаются тенденции в женском катании?
В целом у всех есть тенденция к разучиванию сложных прыжков, особенно тройного акселя у взрослых. Также большее внимание сейчас уделяется второй оценке.
Вы с Алиной шли по такому же пути?
Для меня всегда была важна вторая оценка и качество катания. Мои спортсмены очень много скользят, минимум 45 минут каждый день. Фигурное катание должно быть красивым. С Алиной был момент, когда ей очень трудно было прыгать четверной с захода, в котором есть шаги, но мы с этим справились.
Если вернуться к разговору о тенденциях, то наблюдается ли какая-то новизна в постановке программ за рубежом?
Да, зарубежные программы очень отличаются от русских. У нас больше внимания уделяется переходам, состоящим из сложных поворотов и шагов, но намного меньше внимания ― хореографии и работе рук.
У вас есть перед глазами пример тренера, на которого вы равняетесь?
Я всегда говорила, что вдохновляющим примером тренерской работы для меня является Этери Тутберидзе и её команда. Этери Георгиевна для меня пример человека, который отдаётся своей работе на сто процентов. Меня восхищает её умение раскрыть талант каждого из своих спортсменов. Поражает, что в любых условиях её спортсмены побеждают: сколько бы ни менялись правила или обстоятельства, она умеет так поставить свою работу, что её спортсменки всегда занимают лидирующие места. За всем этим стоит большая интеллектуальная работа всей её команды.
Разучивать с девочками четверные прыжки надо до или после пубертата?
У меня небольшой опыт их изучения, однако я пришла к выводу, что начинать учить надо до пубертата, причём это связано не столько с физическим состоянием тела, сколько с состоянием психики.
Что вы имеете в виду?
В детстве мы все бесстрашны. Когда я смотрю на ту гору, с которой в детстве съезжала на лыжах за 2 минуты 37 секунд, то думаю, что была ненормальная. Три года назад Алина мечтала прыгнуть с парашютом, год назад я её спросила, хочет ли она это сделать? Она сказала: нет. То же самое касается четверных прыжков. Взрослый спортсмен понимает, какие риски появляются при изучении этих элементов. Можно не просто больно упасть, можно травмироваться. Именно поэтому возрастает количество «бабочек», поскольку спортсмены уже чувствуют, что летят не так и не туда и лучше раскрыться, чем убиться. А когда они маленькие, то не понимают, туда они летят или не туда, они просто летят.
Длительность карьеры спортсмена от чего зависит?
Зависит от договора между спортсменом, его родителями и тренером. Если они между собой договорились, что работают на долгую карьеру, тогда есть высокий шанс, что так и будет. Плюс доверие родителей к тренеру, к его человеческим и профессиональным компетенциям. Если доверия нет, то лучше вообще не начинать. У меня, кстати, были в группе родители, с которыми мы договорились, что, когда их дети выучат все тройные прыжки, они пойдут к другим, более известным тренерам. Для меня такая честность важна не только с точки зрения морали, но и с точки зрения моего труда, потому что научить спортсмена всем тройным — это одна история, а выкатать вторую Горбачёву — совсем другая. Если мы с вами планируем быть вместе долго, то не гонимся за какими-то четверными прыжками в 10 лет, а учимся красиво кататься, учимся понимать фигурное катание. Мне как тренеру всегда хотелось долгой карьеры и высокого результата, и с тех пор в моих взглядах ничего не поменялось.
Как часто вам говорят, что хотят выучить тройные и уйти?
Это происходит периодически, и я всегда приветствую честность в диалоге с родителями. Когда ко мне в группу в 7 лет пришла Вика Стрельцова, у которой из прыжков был только кривенький одинарный аксель, то её мама открыто сказала, что, как только Вика выучит все тройные и каскады, они пойдут просматриваться в группу Этери Тутберидзе. Мы с Викой не только выучили все тройные прыжки, но и начали учить четверной сальхов, хотя я всегда знала, что она уйдёт.
Каким образом вы определяете перспективность спортсмена? Это способность к прыжкам?
Я никогда так не определяю перспективность спортсмена. Если ребёнок имеет собственную цель в спорте, если я вижу в его глазах понимание, зачем он находится на льду, то такой спортсмен перспективен.
Для многих фигуристов быть на льду — это привычка.
Да, кому-то привычка: утром встали, повезли на тренировку, там тренер рассказал, что делать, потом увезли с тренировки, и так каждый день. Осознание, «зачем мне это всё надо», приходит в сложные моменты, когда ничего не получается. Я считаю перспективными спортсменами тех детей, которые умеют работать и умеют терпеть, потому что хотят кататься. Мы, тренеры, всегда радуемся талантливым спортсменам, у которых всё получается легко и сразу. Но мы редко думаем о том, как эти талантливые спортсмены будут справляться со сложными прыжками во время и после пубертата, ведь прилагать усилия они не очень умеют. Я считаю, что иногда ранний талант может загубить карьеру во взрослом возрасте. Поэтому, когда я вижу спортсмена, который ставит перед собой цели, обсуждает со мной текущие задачи, знает свои сильные и слабые стороны, который мне доверяет на каждом этапе нашего взаимодействия, то я понимаю, что передо мной перспективный спортсмен.
Вы описываете идеальные отношения. А как ваши подходы работают в момент переходного возраста, когда у подростка появляется желание сепарироваться от родителей, от тренеров, просто от всех взрослых?
Да, наибольшее количество завершений карьеры, а также переходов от тренера к тренеру происходит именно в этот период, потому что когда тренер растит спортсмена с детского возраста, их отношения похожи на отношения родителя и ребёнка. На мой взгляд, желание сменить тренера в этом возрасте продиктовано желанием построить свои отношения с другим педагогом со взрослых позиций.
У вас есть понимание, как можно пройти этот период максимально без потерь?
Я изначально стараюсь с ними работать как со взрослыми людьми, учу их не бояться высказывать своё мнение, учу уметь выстраивать диалог с тренерами. Одно дело ― стучать ботинком в борт или молчать, глядя в лёд, а другое — спокойно и вежливо объяснить, что ты хочешь или не хочешь делать и почему. Спортсмен должен быть уверен, что его аргументы выслушают, а дальше либо согласятся с ними, либо объяснят, почему надо делать так, как сказали. Если тренер воспринимает подростков как взрослых, то кризис можно пережить. Если же продолжать ставить их в какие-то рамки, давить на них, общаться с ними так, будто они дети неразумные, то вы получите уход к другому тренеру. Могу сказать, что когда ко мне в группу приходят 13-14-летние спортсмены, то я действительно сразу же отношусь к ним как к взрослым.
Что для спортсменок в переходный период самый большой ужас-ужас?
Безусловно, набор веса, особенно у тех, кто не имел такой проблемы, и они привыкли есть всё, что нравится, в неограниченном количестве. А в пубертате наступает катастрофа. Психологически это усугубляется ещё тем, что рядом появляются новые звёзды, у которых всё легко получается, а у них нет. Талантливые девочки обычно это переживают острее.