Новый выпуск шоу «Как это бывает» телеведущей Яны Чуриковой был посвящен профессиональному спорту и проблемам в нем. В качестве гостей участвовали фигуристки Елизавета Туктамышева, Елизавета Худайбердиева и Анастасия Скопцова. Спортсменки рассказали о работе после карьеры, давлении, комментариях и расстройстве пищевого поведения.
О жизни после завершения карьеры
Туктамышева: В работе корреспондента на Олимпиаде пригодилось то, что я отвечала очень часто на одни и те же вопросы журналистов в фигурном катании. У нас просто такой вид спорта, что они крутятся каждый год, одно и то же: какие программы, как прокат оцениваете. И это правда нужные вопросы, спортсмену нужно на них ответить, и в этом нет ничего плохого, однако мне хотелось привнести что-то еще свое. Я ездила два месяца назад в Японию, у меня там внезапно появилось очень много возможностей позадавать вопросы спортсменам. И это было намного сложнее, особенно на английском. Но в любом случае вот этот опыт мне помог, потому что я примерно понимала, что нужно обязательно спросить после соревнований, после проката, чтобы спортсмен мог и оценить, и как-то развернуто ответить. А какие-то глобальные вопросы лучше не задавать после проката, потому что мозг там немножко отключается от усталости и очень сложно еще порефлексировать на тему того, как это все случилось, как прошло.
— А что пришлось осваивать с нуля, какие навыки?
Туктамышева: Самое страшное — это когда ты забываешь вопрос и внезапно нужно придумать новый. Это вообще ужас, причем это просто белая стена, и ты стоишь и думаешь: «Я такой вопрос придумала, где он?»
Про Олимпиаду-2026
Туктамышева: Алиса Лю — это феномен, который очень нужен сейчас современному спорту, не только фигурному катанию. Я очень рада на самом деле, что она так выстрелила, потому что она становится безумно популярна. И этот подход, такой пофигистический, он тоже становится еще более популярен. Это очень круто, потому что ты действительно начинаешь получать удовольствие. Это то, к чему я стремилась последние свои годы, и у меня это получилось, поэтому у меня и были чаще всего чистые прокаты. От любви к своему делу ты становишься лучше. Пока ты делаешь прокаты только из-за мотивации, чтобы тебя не отругали, или из-за страха, у тебя мозг работает по-другому, тело скованное, потому что ты боишься сделать ошибку и у тебя абсолютно другие прокаты. А когда это с любовью, тебе без разницы.
У нее была прекрасная фраза, я до такого не дошла. Не знаю, лукавит она или нет, но она сказала: «Я приехала на Олимпиаду, и я бы была так же рада, даже если бы упала со всех прыжков, потому что я здесь». У нас это вообще нонсенс, ты с одного упал — это катастрофа, все. Это невозможно представить. Однако на самом деле твоя ценность не золотая медаль, твоя ценность — в том, что ты существуешь, точка, все.
О давлении
Туктамышева: Я работала над своими мыслями, работала над тем, как настраивать себя на сезон, на тренировку, потому что в период пубертата ты понимаешь, что есть девочки намного лучше тебя, но ты была когда-то конкурентоспособна. И у меня желание оставалось, однако я не понимала, как его вернуть обратно. В 2014-м я не справилась с давлением, и у меня как раз пошел пубертат. В 2015-м я абсолютно отпустила ситуацию, и там хороший сезон у меня был.
Потом опять какое-то давление. Я уже была в зрелом возрасте, мне было 19–20 лет. А когда ты меньше, ты меньше весишь, у тебя больше энергии, потому что тело не требует столько энергии, чтобы все твои гормональные процессы выстраивать. Ты ребенок в спортивной форме, как пацан. И у тебя нет еще такой ответственности в своей голове, ради чего ты это делаешь. Чем более женственней ты становишься, у тебя больше мыслей в голове, у тебя формируется тело, и вот это самый адовый период в спорте. Его надо просто переждать, его невозможно убрать, его невозможно отодвинуть давлением или постоянным взвешиванием.
В любом случае все сталкиваются с этим, и вот здесь самая важная задача — окружению ближайшему спортсмена понять, что это закончится, что не всегда будет так сложно и ты не всегда будешь себе отвратительным. Мне кажется, у многих спортсменок был такой период. Ты просто живешь, и ты себе не нравишься просто потому, что твоя ценность, как спортсмена, в том, чтобы быть худой. Тебе внушают: если ты худая, то у тебя получаются прыжки, значит, ты выиграешь на соревнованиях, значит, ты ценен. И вот эта цепочка — ее надо убирать, потому что ты ценен сам по себе. Неважно, сколько ты весишь. Это осознание приходит позже, и, когда у меня это случилось, я сказала: «Все, я больше не буду взвешиваться». Тренеры увидели во мне осознанность, ни слова больше не было никогда про взвешивание, я начала нормально питаться, я перестала бояться завтрака, потому что мы все не завтракали, потому что утром взвешивание.
Самая болезненная мысль
Туктамышева: У меня не было такой технической составляющей, как у других, не было многих четверных. Вот это мысль сама, что ты априори слабее, как бы ты ни старался. Она была очень больная, пока я не стала только на себе акцентировать. Еще когда ты проигрываешь и понимаешь, почему проиграл, это не так больно. А самое больное — это когда ты плюс-минус одинаково выступаешь, но проигрываешь. И вот это самое ужасное в нашем спорте, мне кажется. Особенно для детского мозга. Вот в детстве мы часто с Аделиной Сотниковой соревновались, я чаще была на втором месте. У меня не было таких линий, как у Аделины. Взрослые понимали, а мне было еще непонятно тогда.
О внешнем виде и питании
Туктамышева:
Начиная с 2018 года я прорабатывала в себе мысль, что вес не важен. И на сборах уже ушла от всех своих РППшных приколов, приехала на сборы, там все было хорошо, решила есть нормально. Не было вообще ограничений, спокойно жила, как обычный человек, радовалась жизни. И я поправилась в один день, у меня какой-то солевой баланс сбился, пришла на тренировку. Плюс килограмм, от идеального веса — плюс полтора, тогда разучивала аксель. И я сделала этот аксель, все, больше я не парюсь. Конечно, надо стабильно держать, но я настраивалась всегда на тренировку, что вес — это не так важно, ты можешь хорошо кататься, даже если ты прибавила полкило.
То есть у меня был период, когда я выходила на лед со страхом, с ненавистью, с нелюбовью. Когда я начала себя уговаривать, что все нормально, не надо жалеть себя, ты прекрасно выглядишь, ты вообще крутая. Ты выходишь в таком же состоянии, однако ты абсолютно по-другому катаешься, твои мысли очень сильно влияют.
Туктамышева: Самое страшное, что мне говорили, — человек из команды: «Ты большая уже даже для нормальной жизни». Это единственный раз, когда мне вообще что-то сказали. Меня не называли жирной, меня не называли некрасивой, меня не гнобили за то, что я могла поправиться. То есть был момент, пик моего пубертата и непринятия себя, и вот мне это сказали. Я думаю: «Ну ладно, пофиг, пойду булку съем».
Про негативные комментарии
В какой-то момент — да, тебя задевает, потом просто понимаешь, что надо разделять, где критика, а где просто человек пытается гадость тебе написать. Ты свой стержень прорабатываешь. Чем ты сильнее, чем ты взрослее, чем ты мудрее, тем тебя сложнее как-то задеть, особенно комментариями. У каждого человека свое мнение, мы можем вообще ни с кем не соглашаться. Когда ты это просто принимаешь, тебе становится легче. Думаешь: «Все, хорошо. Спасибо. Я вас услышала, я пошла дальше в свое дело».
https://sport24.ru/figureskating/articl … ium=social
