– Алексей Николаевич ограничивает в творчестве или дает полную свободу?
– У Алексея Николаевича всегда есть своя позиция, но если предлагаешь что-то новое, его надо убедить. Такая ситуация была у Жени с «Нирваной». Алексей Николаевич до последнего задавал вопрос, пройдет ли эта история, «прочитает» ли это зритель. Все ему говорили, что это будет разрыв, и Женя будет поднимать все трибуны. Так и вышло.

Так же было и с короткой программой этого сезона у Глеба, когда Алексей Николаевич сказал: «Ну что, это же просто поет Фредди». Мы говорим: «Нет, это не поет Фредди, это «Очень странные дела», популярный сериал». Когда мы ставили программу, как раз только вышел финальный сезон.

Алексей Николаевич очень откликается на все новое, если ему обосновать выбор. Но бывают и ультимативные варианты, когда он говорит – нет и все. Он вообще не ошибается, его опыту нельзя не доверять.

–  У Жени Семененко произвольная программа – «Граф Монте-Кристо». Он сам выбрал эту тему. Какой была ваша роль: помогали дорабатывать образ на месте или включились еще на этапе идеи?
– Я увидела программу, когда Женя приехал после первых сборов с Бенуа Ришо. Такие постановки не очень доработаешь, потому что они созданы в едином стилевом направлении, и там можно только внутри покопаться. Но надо сказать, что эта постановка очень-очень подходит Жене, он сам кайфует. Я могла помочь только в мелочах: проследить за траекторией его взгляда, за положением рук.

– В короткой программе – образ графа Дракулы. Тоже «графская тема», как актерски показать двух разных героев: один обречен на вечное одиночество, другой жаждет возмездия?
– Когда Алексей Николаевич сказал, что будет граф Дракула, я спросила: «А как вы их различать-то потом будете?» Один – граф, второй – граф, этот – романтический герой, символ романтической культуры, и этот – романтический герой. Я этот вопрос задала и самому Жене. Он уверен, что герои разные, один – больше про любовь, второй – про справедливость. Отлично, но как пластически это объяснить людям? Надо сказать, что Женя как-то сразу их разделил. Я очень рада, что Женя в программах разный, особенно, когда начинается дорожка в короткой программе, появляется вся дьявольщина, которая по темпераменту Жене ближе. У него хорошо получаются вызывающие образы.

А произвольная программа... Когда Женя старается погрузиться в музыку, пойти за теми движениями, которые поставлены, в этом смысле программа очень интересная. Там много внутреннего текста, который есть в драматическом театре. И вот если идти за этой линией, тогда Женя очень содержательный – именно это мы увидели в Японии. На контрольных прокатах в Москве он тоже постарался именно в эту сторону больше презентовать программу. Мне очень нравится, что Женя в этом году благородный, тяготеющий к классическим образам. Образ – не какая-то слизанная калька, это – сам Женя во всем этом, у него такая харизма, что ее сложно спрятать. Но все равно у него есть тенденция к тому, что за образ можно спрятаться. А тут это его переживания через музыку, через движение.

– Приходилось ли на тренировках «вытаскивать» из Жени «графский» образ?
– Женя из тех спортсменов, которые не просто старт-плюс, а старт-плюс-плюс-плюс. Он может на тренировках зажиматься, не доделывать, но, выходя на публику, он все доделывает. И я знаю, что у него есть этот навык. Я иногда на тренировках говорю, что что-то сделано плохо, неправильно, а на соревнованиях надо сделать вот так.

У нас много работы с эстетикой движения. Женя в этом смысле специфичен, у него есть свои пластические особенности, которые в этих образах могут немножко резать глаз. С этим мы работаем столько, сколько получается, потому что он еще и учится, и я не всегда есть на льду. Когда он собирается на соревнованиях, а делает он это всегда, Женя – молодец, не зря же он – Гладиатор.

– Короткая программа «Аватар» превратилась в показательный номер. К постановке привлекли специалиста из Китая. С вашей легкой руки получилось такое сотрудничество?
– Да-да, и не одним специалистом. История-то была такая: Алексей Николаевич попросил найти китайца. А я уже лет 15 работаю в Театральной академии на Моховой, и у меня уже там случилось три выпуска китайских курсов. Те ребята, которые приходили к нам на лед, – мои студенты. Один из них очень хорошо танцует. Зовут его Сун Бошань, приходил еще переводчик, а он, в свою очередь, привел своего друга, который увлекается боевыми искусствами. Мы попробовали поработать и в зале, и на льду для того, чтобы это все приобрело нужный формат, чтобы это все выглядело действительно как китайское, восточное движение, а не просто как русский мальчик, который пытается это повторить.

Нашли несколько очень классных элементов. Я надеюсь, что все наработанное сохранится, и вы все это увидите. Опыт чудесный. И китайцам очень понравилось, они все время спрашивали, когда опять пойдем на лед. Для Жени это был интересный пластический опыт, потому что китайская культура движения, восточная, она основывается на совсем другой философии.

– Какая принципиальная разница в подходах к хореографии у российской и китайской школ?
– Восточная и европейская культуры движения очень близки в своих фундаментальных вещах. Это сложно объяснять словами, это легче показывать. Грубо говоря, позиции рук несут в себе один и тот же функционал, но выглядят они эстетически совершенно по-разному. Триггеры человеческие одни и те же. И, конечно, это миф, что все китайцы безумно трудоспособные, они тоже люди, они тоже филонят. У нас разный менталитет. Китайцы не понимают, например, русского юмора. Ты с ними шутишь, а они вообще не знают, о чем ты говоришь и почему это должно быть смешно. Много есть каких-то забавных моментов.

– Говоря о восточных традициях, менталитете, вспомнился номер Жени по аниме «Человек-бензопила».
– Меня Женя убедил посмотреть этот сериал целиком. О, Господи! А потом он сказал: «А вы что, кино не посмотрели?». Мне повезло: у меня старший сын – анимешник, он более-менее меня как-то погружает в эту ситуацию. А так, конечно, это было бы совсем ударом по эстетическому восприятию. Но надо сказать, что мне в целом понравилось.

– Насколько эта программа могла быть понятна неподготовленному зрителю?
– Понимаете, в чем дело, я не знаю, насколько это понятно зрителю. Это был эксперимент, но визуально это же было очень красиво. Та же драка с Германом на этих бензопилах, это же круто. И Соня Муравьева там хорошо смотрелась. И вообще Женя, когда ему нравится, когда ему интересно, это же совсем другой Женя. И ему так было кайфово в этом всем, он это все придумал, был такой счастливый. Я думаю, именно по этой причине Алексей Николаевич не выступал против этого номера. Во-первых, выступление ориентировано на другую аудиторию, во-вторых, это выход на другие темы. Получилось здорово, смешно. Мне очень понравилось. Программу ставил Никита Михайлов, я помогала только в каких-то деталях и нюансах, которые там могли быть по-актерски сыграны точнее.