https://russian.rt.com/sport/article/15 … -olimpiada
«Мужчина не должен истерить»: Дайнеко — о нервотрёпке на Олимпиаде, стажировке Гуменника в США и об авангарде Малинина
Препятствовать спортсмену в приобретении дополнительного опыта сродни рубке сука, на котором сидишь. Такого мнения придерживается Вероника Дайнеко, отпустившая Петра Гуменника на стажировку к Рафаэлю Арутюняну. По словам тренера, она не ревновала, а лишь беспокоилась за то, как сложится это сотрудничество. В интервью RT специалист также отметила, что после возвращения из США подопечный повзрослел и стал более собранным, объяснила, почему не позволит ему исполнять сальто на льду, и рассказала, как относится к судейству на международных турнирах.
— Когда руководители ФФККР объявили, что единственная мужская олимпийская вакансия будет отдана Петру Гуменнику, какое чувство превалировало у вас как у тренера — радость или растерянность?
— Мы ведь не знали заранее, каким будет решение, поэтому несколько дней ушло на осознание свершившегося факта. Потом уже голова заработала в привычном рабочем ключе: как выстраивать подготовку, с кем консультироваться по тем или иным вопросам, какие программы выбирать.
— По словам Гуменника, его нынешняя олимпийская произвольная ещё два года назад ставилась под пять четверных прыжков, которых на тот момент не было и в помине. Чья была идея делать ставку на максимальную сложность?
— Петра.
— А как на это желание отреагировали два года назад вы?
— Очень положительно. Я всегда за большее. При большом количестве четверных всегда можно убедить от одного из них отказаться. А вот если спортсмен настроен делать три прыжка, на пять вы никогда в жизни его не уговорите. Другое дело, что Петя высказывал желание ещё больше усложнить программу в этом сезоне. Ему всегда было так проще: сначала пойти на максимальное усложнение, а в нужный момент немного облегчить программу. Но я сразу сказала, что против этой затеи: нельзя предсказать, чем всё могло бы закончиться.
— Когда стало известно, что Гуменник едет на Олимпиаду, мне показалось, что он как‑то враз повзрослел, стал внутренне совершенно другим.
— У меня это ощущение возникло месяца полтора назад, когда Петя реально пошёл на какую‑то финишную прямую. Он действительно стал более зрелым — по поведению, по рассуждениям, по восприятию мира. Вся шелуха подростка‑максималиста с него как‑то враз слетела. Мы стали общаться абсолютно на равных, несмотря на значительную разницу в возрасте.
— Много раз слышала, что тренер никогда не должен давать ученику почувствовать в ходе соревнований, что чрезмерно волнуется. Согласны с этим?
— А существуют ли вообще какие‑либо исследования на подобную тему? Чьи спортсмены побеждают чаще, чьи реже? Разумеется, ты не должен биться в истерике — это однозначно. В остальном, я бы сказала, тренер должен оставаться самим собой. Если на протяжении нескольких лет мой спортсмен видит, что я волнуюсь, а перед самым важным для него прокатом выйду к борту спокойная и со стеклянным взглядом, думаю, это ещё сильнее заставит его задёргаться. Да, я всегда нервничаю, но при этом чётко контролирую собственные эмоции: могу позволить себе их проявить или нет. Петя прекрасно всё это знает и, как взрослый парень, как бы негласно берёт на себя ответственность. За моё спокойствие в том числе.
