– Какими были твои первые впечатления в работе с новым тренером Светланой Владимировной? Может быть, что-то тебя удивило или ты не ожидала увидеть?

– Для меня, наверное, было все неожиданно. Правда, мы часто общались с ребятами, и я понимала, что там действительно отношения как у мамы, грубо говоря, с ребенком. Семейные отношения. Я не могла представить, что такое вообще может быть.

Я просто была в ступоре, когда со мной тренер начинал какие-то разговоры более личного характера. Тебя как будто бы психологически «обволакивают», пытаются тебя узнать – и действительно все в точку попадает.

На моей первой тренировке я очень напряженная была, очень боялась, все время оборачивалась на тренера – вдруг позовут, крикнут, еще что-то...

Светлана Владимировна мне доверяет. И для меня самое страшное – пошатнуть это доверие ко мне, как бы это ни звучало. Потому что человек доверяет мне, разговаривает, мы как-то выстраиваем тренировочный процесс, и мне не хочется подвести человека, тренера.

– Переходный возраст в спорте – это особенно важный период. Период становления как личности, так и взрослого спортсмена. Ты говорила, что твой переходный возраст совпал по времени с твоим отсутствием на соревнованиях и тебе это даже пошло на пользу, помогло. Было время, чтобы спокойно все это пережить, переждать и вернуться обновленной – с новыми силами и новыми возможностями. Можешь чуть подробнее рассказать об этом?

– Да. Я считаю, что если нужно искать во всем плюсы, то в дисквалификации тоже можно найти свои плюсы. За два года [отстранения от турниров] первые полгода у меня были прям суперские, скажем так, в плане любого объема. И физического, и любого другого.

Почему это плюс? Потому что меня перестали взвешивать. Любое каждодневное взвешивание навязывает тебе различные расстройства пищевого поведения, которые имелись. Об этом нужно всегда говорить. Потому что для большинства девушек в фигурном катании это очень острая тема.

Конечно, тут я выдохнула. У меня не было взвешивания, не было тренировок, не было какого-то последовательного расписания. Плюс гормональные изменения, и я поправилась на энное количество килограммов, так серьезно.

Потом уже со временем у меня и голова пришла в норму. Не было таких заскоков, которые происходят в данном «сознании». Как будто бы я уже поняла, для чего держу вес, для чего я хочу хорошо выглядеть, почему это так важно...

Это не навязанная сторона, что [лишние] 200 грамм – и ты не доедешь, не прыгнешь и так далее. Нет, прыгнешь ты всегда. А вот это самовнушение, которое работает каждодневно, что 100 грамм тебе мешают, лишь навязывает психологические комплексы и различные расстройства.

У нас условный триггер – это взвешивание. У девочек – это всегда взвешивание, и считают, что это важно. Как по мне – может быть, я человек такой – мне не нужно сто раз напоминать на дню, что я какая-то не такая. Я знаю это, я вижу это. Я понимаю, что у меня есть, условно, лишний вес.

Но в этот момент важно, чтобы семья внутри хотя бы дома ничего не говорила: «Ты куда пошла? Чай пьешь c сахаром? Нельзя сахар пить!» Нет, пожалуйста, оставьте дом уютным местом, где безопасно. Хоть какое-то место должно быть безопасным.

Ну и взвешивание... С этим триггером очень сложно побороть это. Все наши легенды – девушки – проходили этот момент, когда тело меняется. Все были overweight (с перевесом – Спортс’’), скажем так, для фигурного катания и в принципе для людей. Потому что все любили очень писать: а вот эта какая-то не такая, у нее руки большие, у этой ноги большие и так далее...

Но потом это проходит, потому что и триггер ушел.